*** Под наименованием Воинский закон известно одно из приложений к Эклоге, которое содержит в себе нормы права, регулирующие наказания военнослужащих, совершивших уголовные преступления или дисциплинарные проступки.
Воинский закон был издан впервые еще в XVI в. (S. Schardius, 1561 г.); в конце того же столетия последовало второе издание (Leunclavius, 1596 г.). Полный текст источника по афинской рукописи Эклоги был издан А. Монферратом в 1889 г. [1] К его изданию не раз обращался К. Э. Цахариэ фон Лингенталь.
Источник известен в многочисленных и сильно отличающихся друг от друга рукописях, что объясняется, по мнению К. Э. Цахариэ фон Лин- генталя,[2]неофициальным характером этого сочинения.
Вопрос об авторстве и времени создания «Воинского закона» чрезвы- чайно труден. К. Э. Цахариэ фон Лингенталь полагал, что источник мо- жет быть датирован временем царствования императора Маврикия (582- 602),[3]а автором трактата называл Руфа, который мог быть либо секрета- рем, либо полководцем этого императора.[4] Руф именуется автором «Во- инского закона» в обобщающем сочинении К. Крумбахера.[5] Известное вни- мание рассматриваемому вопросу уделял и Р. Вари;[6] впрочем, его выводы на этот счет не отличаются определенностью, хотя в общем следуют кон- цепции К. Э. Цахариэ фон Лингенталя.
В последующей историографии указанная точка зрения не получила распространения. Большинство исследователей склонялись к мысли о том, что удовлетворительное решение вопроса об авторстве и точной датировке трактата невозможно,[7]поэтому стало считаться достаточным ограничиваться приблизительной датировкой памятника, в целом более поздней.
В советской литературе единственная попытка датировки трактата была предпринята Е. Э. Липшиц. Она полагает, что Воинский закон «ве- роятно, был издан вслед за Эклогой в том же VIII столетии».[8]
Основанный на статьях Дигест и Кодекса Юстиниана, посвященных военному делу,[9]и испытавший на себе влияние последующего законода- тельства в данной области, Воинский закон представляет собой компиля- цию,[10]в которой нетрудно выделить по крайней мере три главные состав- ные части.
Первая часть «Воинского закона» состоит из статей, аналогичных нор- мам VI-VIII глав первой книги так называемого «Стратегикона Маври- кия»,[11]которые в свою очередь воспроизводятся в VIII главе «Тактики Льва».[12]
Вторая и третья части содержат переработанные нормы Дигест и Ко- декса, а также статьи из Эклоги, Прохирона и Василик.
Следует отметить, что лишь в первой части Воинский закон доволь- но близко следует нормам указанных военных сочинений. Статьи же второй и третьей частей иногда очень далеко отходят от норм Дигест и Кодекса, послуживших им источниками, и, как правило, содержат в себе лишь основную их мысль, смягченную или, наоборот, усиленную новы- ми обстоятельствами, существенно влияющими на общий смысл нормы, да к тому же закамуфлированную новой терминологией.
Перевод «Воинского закона» осуществлен нами по изданию его тек- ста в указанной выше статье К. Э. Цахариэ фон Лингенталя.[13] Как ука- зывал сам издатель, текст трактата опубликован им по «превосходной» рукописи Marcianus 579, содержащей его в качестве приложения к из- влечениям из Прохирона.[14]
Текст источника имеет Заглавие и разбит на 41 параграф различного объема. В данном издании первая часть, имеющая аналогии со статьями «Стратегикона» и «Тактики Льва», составляет 15 первых параграфов. Анали- зом первой части мы и ограничиваемся в настоящей работе, хотя перевод трактата приводим полностью. Таблица параллельных мест источников, составленная К. Э. Цахариэ фон Лингенталем,[15] проверена нами по изда- ниям, указанным в примечаниях 11 и 12.
Анализ параллельных текстов рассматриваемых трактатов свидетель- ствует о несомненной связи между ними; иногда даже имеет место пол- ное текстуальное совпадение.
Поскольку в настоящее время общепринятой датировкой «Стратеги- кона» является рубеж VI и VII столетий, а «Тактики Льва» — конец IX и начало Х в., оказывается, что эти трактаты представляют два хронологи- ческих полюса, между которыми размещается «Воинский закон». Такая очередность во времени создания рассматриваемых трактатов не вызыва- ет сомнений. Сложнее обстоит дело с выяснением зависимости между ними, с решением вопроса о том, был ли каждый из предыдущих тракта- тов непосредственным источником каждого из последующих.
Текстологический анализ источников отчетливо свидетельствует о том, что «Воинский закон» не является промежуточным звеном между «Стратегиконом» и «Тактикой» и автор последней черпает непосредствен- но из «Стратегикона». Текст «Тактики» может буквально совпадать с тек- стом «Воинского закона» лишь в том случае, если последний полностью копирует «Стратегикон». Но если «Воинский закон» имеет какие-либо от- клонения от текста «Стратегикона», то эти отклонения ни разу не вос- производятся в «Тактике». В таких случаях всегда оказывается, что текст «Воинского закона» отличается от обоих других трактатов. Разумеется, имеют место случаи, когда текст «Тактики» отличается от двух других трактатов одновременно, но ни в одном из этих случаев отклонение не опосредовано влиянием «Воинского закона», а вызывается какими-либо другими причинами.
Таким образом, мы можем сделать следующие выводы. 1. Автор «Воинского закона» зависел от текста «Стратегикона», но нельзя определить с точностью, располагал ли он самим текстом этого трак- тата или же черпал из источника, общего для «Стратегикона» и «Воинско- го закона».
2. Автор «Тактики Льва» не опирался на текст «Воинского закона» при составлении соответствующего раздела своего труда; его источни- ком в этой работе служили аналогичные главы «Стратегикона».
Конкретные случаи соотношения текстов трех указанных трактатов мы рассматриваем в комментарии, приложенном к переводу «Воинского закона»; в этом комментарии преобладает главным образом филологичес- кий аспект, а общие выводы имеют лишь предварительный характер. В данном случае мы следуем мысли, высказанной в свое время А. П. Ру- даковым: «Более интенсивное использование всякого источника, перекре- стные допросы его, чтение между строк, вообще говоря, возможны лишь тогда, когда уже произведено экстенсивное изучение предмета, когда сущ- ность явления известна достаточно определенно, чтобы мы могли ста- вить свои перекрестные допросы и вести исследование окольным путем, не боясь увлечься погоней за созданием собственного воображения».[16]
Ограничившись на первых порах лишь «экстенсивным» изучением части «Воинского закона», мы считаем более углубленный его анализ де- лом дальнейшего исследования.
ВОИНСКИЙ 3АКОНПЕРЕВОД
1. Тот, кто осмелится организовать заговор, или (тайное) сообщество, или бунт против своего архонта под каким-либо предлогом, будет подверг- нут отсечению головы, в особенности предводители заговора или бунта.
2. Если стратиот, не послушавшись своего пентарха, воспротивится ему, пусть он будет наказан. Также и пентарх, если не послушается сво- его декарха, равным образом и декарх — своего гекатонтарха. Если же кто-либо из тагмы осмелится воспротивиться старшему архонту — или комиту, или трибуну, или другому кому-либо подобному, — пусть он бу- дет присужден к высшей мере наказания.
3. Если какой-нибудь стратиот, услышав распоряжение своего декар- ха, не исполнит его, пусть он будет наказан. Если же он, не зная распоря- жения, совершит ошибку, пусть будет наказан декарх, так как он не на- учил его заранее.
4. Если по отношению к стратиоту было со стороны кого-либо совер- шено беззаконие, пусть он обратится к архонту тагмы. Если же беззако- ние совершено со стороны архонта его тагмы, пусть он обратится к выше- стоящему архонту.
5. Если стратиот осмелится бродяжничать сверх времени коммеата, он изгоняется с военной службы и как сельский житель передается (граж- данской) администрации.
6. Если кто-либо во время войны осмелится освободить стратиота посредством коммеата, пусть (стратиот) уплатит пеню 30 номисм; если же во время зимовки — пусть стратиот получит коммеат за 2 или 3 мины; в мирное время стратиоту пусть предоставляется коммеат в пределах епархии.
7. Если кого-либо уличат в желании передаться врагам, того следует наказать высшей мерой наказания, (причем) не только его самого, но и единомышленников и умолчавших.
8. Если кто-либо нанесет ущерб стратиоту или соплательщику, пусть в двойном размере возместит пострадавшему его имущество; если же ар- хонт или стратиот нанесет ущерб стратиоту или соплательщику во время зимовки, или похода, или в лагере и надлежащим образом его не компен- сирует, пусть возместит пострадавшему его имущество в двойном разме- ре.
9. Если кто-либо, кому была поручена охрана города или кастрона или же не поручена (специально), сдаст его или, не желая защищать, даже если есть (для этого) возможность, уйдет оттуда вопреки воле сво- его архонта, в особенности (если он стремится к этому) вопреки необхо- димости, — пусть он будет присужден к смерти через отсечение головы.
10. Если какой-нибудь стратиот, нашедший животное или что-либо другое, малое или большое, не сообщит своему архонту и не передаст (ему найденное), пусть он будет наказан как вор — и сам, и его сообщни- ки, и умолчавшие.
11. Если стратиот во время битвы или сражения покинет свой строй или банду и выбежит раньше с (того) места, в котором он был размещен, и будет снимать доспехи с мертвого врага, убитого другим, или опромет- чиво устремится в преследование других врагов, — такого мы повелева- ем наказать смертной казнью как ослабляющего строй и тем самым при- чиняющего ущерб своим товарищам и все, что им взято, как и следует, изъять и передать казне тагмы. Если же учитывать снисхождение, то пусть он будет или побит ропалами, или лишен военной службы.
12. Если во время генерального сражения или битвы произойдет об- ращение в бегство без какой-либо разумной и видимой причины, мы пове- леваем стратиотов той тагмы, которая первой обратилась в бегство и от- ступила из строя или из своей меры, выстроенной для сражения, рассчи- тать по десять и как ослабивших строй и явившихся виновниками обра- щения в бегство всей меры (каждого десятого) предать смерти стратио- там других тагм. Если же окажется, что некоторые из них, как случается, будут ранены в этой стычке, — таковым мы повелеваем быть свободными от этого обвинения.
13. Если знамя будет захвачено врагами без какого-либо разумного и видимого основания, мы повелеваем наказать тех, кому была поручена его охрана, и оказавшихся поблизости архонтов, командующих ими или схолами, в которых они (знамена) были. Если же случится, что некото- рые из них, сражаясь, были ранены, пусть они останутся свободными от такого наказания.
14. Если случится бегство меры или строя, когда имеется фоссат, и бегущие устремились не к дифензорам, и не искали убежища в этом фос- сате, но, презревшие, ушли в другое место, мы повелеваем осмелившихся это сделать наказать как презревших своих товарищей и явившихся ви- новниками смятения.
15. Если стратиот во время сражения бросит свое оружие, мы повеле- ваем наказать его как обнажившего самого себя и вооружившего врагов.
16. Если экзархи или кто-нибудь другой под предлогом военного по- хода будут облагать контрибуцией земельные участки, пусть они будут наказаны двойной суммой.
17. Экзархи, (организаторы) беспорядков или подбивающие народ против службы родине либо подлежат отсечению головы, либо, будучи подвергнуты телесным наказаниям, изгнанию.
18. Если кто-либо одними только речами внес беспорядок в воинскую службу и многие согласятся с ним, пусть они, сильно высеченные, будут изгнаны с военной службы. Если же (кто-либо) разжигает и побуждает к грубому нарушению дисциплины стратиотов, пусть он будет наказан от- сечением головы.
19. Если стратиот воспротивится воле своего архонта, его следует высечь. Если он лишь задержал жезл (архонта), пусть будет изгнан с военной службы; если же преднамеренно сломал его (жезл) или поднял на него (архонта) руку, наказывается высшей мерой наказания.
20. Если стратиоты бросили своего экзарха или позволили врагам за- хватить его и, будучи способными его охранять, не защитили его и он погибнет, они наказываются смертной казнью через отсечение головы.
21. Выделенный для охраны дворца и утративший по своей вине бди- тельность и бодрствование подлежит высшей мере наказания или — за- служивающий снисхождения — изгнанию.
22. Ушедший к варварам как перебежчик или прибывший к ним под предлогом посольства и продающий обработанное или необработанное вооружение или какое-либо оружие пусть будет наказан высшей мерой наказания.
23. И тот, кто провоцирует врагов или передается врагам, пусть будет наказан таким же образом.
24. Если лазутчики ромейского войска донесут врагам о секретных замыслах ромеев, они будут наказаны отсечением головы; равным обра- зом (наказываются) и нарушающие мир.
25. Если стратиот, занимавшийся во время сражения делом, запре- щенным ему его архонтом, не исполнит данное ему поручение, пусть он получит высшую меру наказания, даже если он прекрасно исполнил бы дело. Или если, сговорившись с врагами, он, блуждая, отойдет от фоссата и первым из строя обратится в бегство на глазах у стратиотов и, пора- женный врагом, или потеряет свое вооружение, или продаст, — пусть он будет присужден к отсечению головы; с учетом же снисхождения — вы- сеченный, пусть он сменит военную службу.
26. Стратиот, преднамеренно ранивший камнем своего товарища по оружию или самого себя, высеченный, подлежит лишению военной служ- бы, если раненный им не избежит страдания, или болезни, или смерти. Если же он ранит мечом или самого себя, или другого, он присуждается к смертной казни как самоубийца или совершивший преступление.
27. Совершивший воровство стратиот пусть будет изгнан с военной службы после того, как он доставит в то же самое место двойное количе- ство (по сравнению с украденным).
28. Стратиот, присужденный к отсечению головы, или изгнанию, или к какому-нибудь другому публичному наказанию и каким-либо образом избежавший его, не может никогда исполнять военную службу. Изгнан- ные с военной службы с позором по какой-нибудь причине не могут ни служить в войске, ни заниматься (чем-нибудь подобным), ни иметь когда- нибудь почести.
29. Стратиоты пусть не занимаются ни земледелием, ни торговлей, ни государственной деятельностью, если они изгнаны с военной службы и (лишены) преимуществ стратиотов.
30. Если кто-либо покинул вверенный ему укрепленный лагерь (хара- кому), он наказывается отсечением головы; если он пренебрег фосса- том — изгоняется с военной службы.
31. Провинившийся перед императором умерщвляется, и (его имуще- ство) конфискуется.
32. Стратиот, задумавший бежать к варварам и задержанный, нака- зывается отсечением головы.
33. Бежавший к варварам и возвратившийся пусть будет подвергнут пыткам.
34. Если подлежащий высылке и сосланный стратиот, избежавший наказания, продолжает опять исполнять военную службу, пусть он будет предан смертной казни. Тот, кто изгнан на непродолжительное время, если он добровольно несет военную службу с тем, чтобы провести время изгнания, ссылается на остров на постоянное местожительство, если толь- ко причина его изгнания не заключается в том, что (изгнание) порождено пренебрежением к воинской службе, например в прелюбодеянии или в другом публичном обвинении.
35. Стратиот, который сослан на постоянное местожительство по пуб- личному обвинению, например, в прелюбодеянии или других (проступ- ках), порожденных пренебрежением к военной службе, и (за это) подле- жащий ссылке, если он опять продолжает исполнять военную службу, (присущую) военнообязанным, пусть будет присужден к отсечению го- ловы. Подвергнутый же изгнанию на непродолжительное время из-за незначительного проступка и добровольно исполняющий военную служ- бу, с тем чтобы провести срок изгнания, ссылается на остров. Ибо такие не являются надежными, даже если они желают нести военную службу.
36. Избегающий нести военную службу в качестве стратиота пусть будет наказан сурово, ибо уклонение от военной обязанности есть пре- ступление. Призванные на военную службу и избегающие ее обращают- ся в рабство как предатели свободы родины.
37. Если кто-либо отвлекает своего сына во время войны от военной службы или сделает его непригодным, так что он окажется не способным к службе в армии, тот подлежит изгнанию и часть его имущества конфис- куется.
38. Стратиот, назначенный караульным тюрьмы и покинувший (свой пост), карается отсечением головы.
39. Стратиотам, оступившимся и провинившимся из-за вина или (дру- гого) крепкого напитка, или другого наслаждения, наказание через отсе- чение головы смягчается; к ним, подвергнутым телесным наказаниям, применяется перемещение их по военной службе.
40. Если стратиоты, охраняющие заключенных, по нерадивости их упустят, они подвергаются телесным наказаниям или лишаются военной службы — в зависимости от значения заключенного; если они освободят их из сострадания — лишь изгоняются со службы, если же из коварных целей — наказываются отсечением головы или понижаются на послед- нюю ступень воинской службы.
41. Стратиот, склонный к прелюбодеянию, лишается военной служ- бы, и (его имущество) конфискуется.
КОММЕНТАРИЙ
1. Параграф аналогичен отрывкам VI, 5 «Стратегикона» (Р. 35) и250 VIII, 5 «Тактики Льва» (Col. 764 В). Совпадение текстов почти полное, за двумя мелкими отклонениями.
Параграф привлек внимание Е. Э. Липщиц, которая в своей книге «Очерки истории византийского общества и культуры» отмечает, что он является «чрезвычайно интересным», ибо был «вызван к жизни острой классовой борьбой, игравшей столь важную роль в рассматриваемую эпо- ху» (С. 247). В переводе Е. Э. Липшиц параграф выглядит следующим образом: «Те, кто осмеливаются устраивать политическое сообщество, объединение, или заговор, или восстание против своего архонта под каким бы то ни было предлогом, подлежат от- сечению головы, особенно вожаки и зачинщикиобъеди- нения или восстания».
Нам представляется спорным толкование Е. Э. Липшиц отдельных терминов этого параграфа, влияющее на общую его оценку. Стремясь привлечь данный параграф для иллюстрации положения о размахе клас- совой борьбы в VIII-IX вв., исследовательница особенно подчеркивает классовую направленность рассматриваемой нормы, причем толкует ее явно расширительно, выводя регулируемые в ней отношения за рамки армейской действительности.
По нашему мнению, параграф не занимает особого места среди дру- гих статей «Воинского закона» и лежит целиком в русле последующих норм, регулирующих внутреннюю жизнь армии. Кроме того, нам пред- ставляется спорной попытка Е. Э. Липшиц рассматривать его как доку- мент определенного исторического периода, который явился «временем исключительно высокого подъема народных движений» (Указ. соч. С. 212). Уже один тот факт, что данная норма почти без изменения отражена в трех памятниках военного права, первый из которых («Стратегикон») да- тируется рубежом VI и VII столетий, а последний («Тактика Льва») со- здан на три столетия позже, свидетельствует, что мы имеем дело с орди- нарной нормой военного права, характерной для любого военно-дисцип- линарного кодекса. Она регулирует отношения, возникающие в случае коллективного организованного неповиновения военнослужащих своему начальству. И выдвижение этого параграфа в «Воинском законе» на пере- дний план объясняется не столько особым вниманием его автора к ситуа- циям подобного рода, сколько задачами структурными и композиционны- ми: сформулировав норму, регулирующую отношения между организо- ванными заговорщиками и армейскими властями, автор переходит далее к случаям индивидуальных правонарушений.
В связи с вышеизложенным мы считаем необходимым придать терми- нологии параграфа более обобщающий, даже несколько неопределенный характер, типичный для нормативных актов, оставляющих широкие воз- можности для свободного усмотрения в каждом конкретном случае.
2. Параграф аналогичен отрывкам VI, 2 «Стратегикона» (Р. 34) И VIII, 2 «Тактики Льва» (Col. 764 А). Кроме различий в глагольных формах и порядке слов статьи «Воинского закона» имеют следующие отличия от статей «Стратегикона» и «Тактики»:
а) в тех двух местах, где «Воинский закон» упоминает пентарха, «Стра- тегикон» и «Тактика» кроме него называют еще тетрарха;
б) заключительная фраза «Воинского закона» в двух других трактатах звучит по-другому
в) в «Тактике Льва» отсутствует указание «Стратегикона» и «Воин- ского закона» об ответственности декарха перед гекатонтархом;
г) среди вышестоящих командиров «Воинский закон» и «Стратегикон» называют трибуна и комита; «Тактика Льва» говорит только об одном ко- мите. Видимо, это связано с исчезновением латинизма «трибун» в армей- ской практике на рубеже IХ-Х вв.
Термин «тагма», впервые встречающийся в данном параграфе, не имеет значения специального военного термина и обозначает подразделение вообще (см. комментарий к § 12).
3. Параграф аналогичен отрывкам VI, 8 «Стратегикона» (Р. 35-36) и VIII, 8 «Тактики Льва» (Col. 764 С); совпадение текстов буквальное. Интересно употребление в параграфе латинизма (в «Стра- тегиконе» и «Тактике» — ) в смысле «распоряжение», «прика- зание», «поручение» и т. д. Несмотря на то что византийская армия уже перешла на использование греческого языка (о времени перехода и раз- личных аспектах проблемы см.: Reichenkron О. Zur romischen Komman- dosprache bei byzantinischen Schriftstellern //BZ. 1961.54, с указанием литературы), отдельные латинизмы укоренились в армейской практике. С одним из них мы и встречаемся в данном отрывке.
4. Параграф аналогичен отрывкам VI, 3 «Стратегикона» (Р. 34-35) и VIII, 3 «Тактики Льва» (Col. 764 А-В). Совпадение текстов почти бук- вальное, за единственным исключением. В «Воинском законе» в качестве пострадавшего назван непосредственно стратиот; в «Стратегиконе» для обозначения пострадавшего использовано местоимение «ti». Вероят- но, вместо следует читать , тем более что вторая фра- за параграфа начинается с ei de. Если остановиться на этом варианте, тогда тексты «Стратегикона» и «Тактики» совпадают буквально.
5. Параграф аналогичен отрывкам VI, 4 «Стратегикона» (Р. 35) и VIII, 4
«Тактики» (Col. 764 В). Между текстами «Стратегикона» и «Воинского
закона» совпадение буквальное, за исключением знаков препинания, что,
впрочем, существенно влияет на понимание смысла нормы.
Следует обратить внимание на два термина, встречающихся в параграфе.
Первый из них — глагол . В примечании 25 к изданию «Так
тики» в «Патрологии» Ж.-П. Миня читаем: « . In codice videtur
fuisse ... Apud Graecos posteriores est vagari, errare.
Suidas: , . В латинском изложении отрывок VIII, 4
«Тактики» начинается следующим образом: Si quis audeat magicam exer-
cere... что приводит к извращенному пониманию смысла данного парагра-
фа. Издатель «Стратегикона» передает глагол латинским cir-
cumvagari, что представляется более правильным.
Для полноты картины укажем, что глагол встречается в «Во-
инском законе» еще один раз, а именно в параграфе 25, причем именно i
смысле «блуждать», «бродить вокруг» и т. д.
Второй термин, привлекающий внимание, - лати
низм, отсутствующий в классическом древнегреческом языке. Мы остав-
ляем этот термин без перевода, понимая под ним отпуск воинов по до-
мам. Следует отметить, что в Воинском законе и «Стратегиконе» встреча-
ется двоякое написание этого термина — с одним и с двумя «м»; в «Так-
тике Льва» написание термина унифицировано — всегда через одно «м»
(в латинском оригинале слово пишется с двумя «м»). Интересно отме-
тить, что авторы «Воинского закона» и «Стратегикона» оперируют этим
термином совершенно свободно, не сопровождая его дополнительными
пояснениями, тогда как автор «Тактики» счел необходимым сделать пояс-
нение. Очевидно, термин «коммеат», являвший-
ся обычным во времена действия двух первых трактатов, уже превратил-
ся в анахронизм к моменту создания «Тактики» и потому потребовал от
ее автора специального разъяснения.
6. Параграф аналогичен отрывкам VII, 4 «Стратегикона» (Р. 37) и
VIII, 15 «Тактики» (Col. 765 А). Совпадение текстов «Воинского закона»
и «Стратегикона» почти буквальное, за исключением того, что в первом
из них употребляется буквенное обозначение числительных, а во вто-
ром числительное передается словом. Текст «Тактики» имеет несколько
отличий: снова, как и в отрывке VIII, 4, дается пояснение термина «ком-
меат». Все это подтвержда-
ет наш вывод об анахронизме термина «коммеат» в период создания «Так-
тики».
По смыслу параграф 6 примыкает к предшествующему параграфу, и в
«Воинском законе» они следуют один за другим, тогда как авторы «Стра-
тегикона» и «Тактики» отделяют эти отрывки, перемежая их с другими
параграфами.
Как видно из отрывка, предоставление стратиотам отпусков (в дан-
ных отрывках идет речь вовсе не о полном освобождении от военной служ-
бы, а лишь о предоставлении стратиотам краткосрочных отпусков во вре-
мя их нахождения в армии) зависело от архонтов и было связано с де-
нежной компенсацией. Естественно, что это создавало дополнительные
возможности для обогащения архонтов и усиления материальной зависи-
мости стратиотов от их военачальников.
7. Параграф аналогичен отрывкам VI, 7 «Стратегикона» (Р. 35) и VIII, 7 «Тактики Льва» (Col. 764 С). Смысловое совпадение всех трех от- рывков полное, но статьи «Стратегикона» и «Тактики», совпадающие меж- ду собой буквально, имеют незначительные текстуальные отличия от «Во- инского закона» в последней фразе.
Норма, содержащаяся в рассматриваемом параграфе, является обыч- ной для военно-дисциплинарных кодексов всех времен и народов.
8. Параграф аналогичен отрывкам VII, 2 «Стратегикона» (Р. 36-37) и VIII, 13-14 «Тактики Льва» (Col. 765 А). Содержание отрывков совпада- ет между собой, но имеют место текстуальные различия, не влияющие на общий смысл нормы.
Привлекает внимание термин, встречающийся дважды, от толкования которого зависит правильное понимание всего параграфа.
Из отрывка следует, что под указанным термином понимается лицо, статус которого либо не отличается от статуса стратиота, либо прибли- жается к нему. Поэтому мы переводим его словом «соплательщик», пони- мая под ним человека, единоличного имущества которого недостаточно цля отправления воинской службы. В этом случае несколько соплатель- щиков, объединившись, экипировали за общий счет одного воина. Следо- вательно, каждого соплательщика законодательство могло рассматривать как потенциального стратиота. Отсюда вполне понятно то внимание, ко- торое военное законодательство уделяет данной категории населения. С этой точки зрения нам кажется неправильным латинский перевод рас- сматриваемого слова термином «municeps», приводимый в изданиях И. Шеффера и Ж.-П. Миня. По нашему мнению, в параграфе речь идет не о взаимоотношениях между армией и гражданским населением империи, но о взаимоотношениях армии и той части населения, которая также под- лежит военной службе, но в данное время не призвана.
Автор «Воинского закона» употребляет термины «стратиот» и «сопла- тельщик» рядом, отнюдь не смешивая их, но и не разграничивая санкции за ущемление интересов той и другой категории.
Особым положением лиц, о которых идет речь в данном параграфе, объясняется и серьезность санкции. К сожалению, «Воинский закон» не содержит статей, в которых шла бы речь о взаимоотношениях между ар- мией и гражданским населением империи, так как тематика данного па- мятника ограничена вопросами внутренней жизни армии. Иное дело — «Тактика Льва», документ более широкий по тематике. В IX главе «Так- тики» в целом ряде статей (1,2, 15, 23 и др.) автор дает рекомендации по вопросу о способе поведения войска в период его расквартирования в пределах империи. Весьма характерно, что автор трактата не формулиру- ет никаких конкретных санкций за причинение ущерба «налогоплатель- щикам и земледельцам» , уповая на благоразумие военачальников и филантропию подчиненных («Тактика Льва», IX, 13. Col. 772 В).
Разница в подходе к этим категориям, с одной стороны, и к категори- ям, отраженным в статьях VIII, 13-14 (=«Воинский закон», §8)—с дру- гой, отчетливо свидетельствует об особом статусе стратиотов и соплате- льщиков, связанном с их ролью «защитников отечества».
Лица со статусом соплательщиков составляли особую категорию во- еннообязанного населения, близкую к стратиотам и в принципе однород- ную с последними, но полностью с ними не совпадающую. Вопрос об этом, еще далеко не решенный, привлекал внимание многих исследователей, среди которых можно назвать П. Лемерля, И. Караяннопулоса, А. П. Каж- дана, Э. Гликаци-Арвейе и др.
9. Параграф аналогичен отрывкам VI, 6 «Стратегикона» (Р. 35) и VIII, 6 «Тактики Льва» (Col. 764 В-С), которые совпадают между собою буквально, но несколько расширенно сравнению с ними:
а) «Воинский закон» распространяет эту норму на всех защитников города или кастрона, независимо от их места и роли в обороне, тогда как два других источника говорят лишь об ответственности только тех лиц, которым непосредственно поручена оборона;
б) «Воинский закон» конкретизирует виновность по данной норме, Рассматривая как отягчающее обстоятельство субъективное нежелание защищать город или кастрон при наличии условий для защиты и при от- сутствии настоятельной необходимости отказа от защиты.
Изменена текстуально и концовка параграфа: «Воинский закон» называет в качестве санкции казнь через отсечение головы, тогда как два других трактата просто говорят о высшей мере наказания.
Мы оставляем без перевода термин «кастрон» (=лат. castellum), по. нимая под ним укрепленное место, крепость (см. об этом: Kirsten Е. Die byzantinischen Stadt // Berichte zum XI. Internationalen Byzantinistischen Kongress. T. III. Munchen, 1958).
10. Параграф аналогичен отрывкам VI, 9 «Стратегикона» (P. 36) и VIII, 9 «Тактики Льва» (Col. 764 С). Смысловое сходство между всеми тремя текстами почти полное, хотя имеются некоторые текстуальные от- клонения. Наиболее значительное добавление содержится именно в Во- инском законе: если «Стратегикон» и «Тактика» называют две категории лиц, подлежащих наказанию (сам виновный и его сообщник), то «Воинский закон» добавляет и третью — «умолчавшие» .
Статья направлена на борьбу с мародерством и характерна для мно- гих других военно-дисциплинарных кодексов.
II. Параграф аналогичен отрывкам VIII, 2 «Стратегикона» (Р. 38) и VIII, 20 «Тактики Льва» (Col. 765 В-С). Тексты двух последних источни- ков, совпадающие между собой, имеют значительные отличия от текста «Воинского закона»:
а) «Воинский закон» содержит добавление, отсутствующее в двух дру- гих источниках: в первой фразе он запрещает «снимать доспехи с мертво- го врага, убитого другим». «Стратегикон» и «Тактика» не делают такого уточнения, отчего их запрет приобретает более категорический харак- тер: воину вообще запрещено заниматься сбором трофейного вооруже- ния до конца битвы. В ряде других мест автор «Тактики Льва» неодно- кратно возвращается к вопросу о порядке сбора и распределения военной добычи (XII, 52, 124; XIII, 14; XVII, 33, 48-50, 67 и др.). Анализ юриди- ческих и военных источников, где ведется речь о сборе и разделе военной добычи, произведен А. Дэном (см.: Dain A. Le partage de butin de guerre d'apres les trait's juridiques et militaires // Actes du VI-eme Congres- International d'etudes byzantines, I. Paris, 1950. P. 347-352);
б) «Воинский закон» опускает часть текста, имеющегося в двух дру- гих трактатах: в них после фразы «опрометчиво устремится в преследо- вание других врагов» стоит: «или ворвется в обоз или лагерь врагов» . В данном случае «Воинский закон» существенно сужает состав преступления, предусмотренного в соответствующих разделах «Стратегикона» и «Тактики»;
в) последняя фраза параграфа отсутствует в «Стратегиконе» и «Так- тике» — в них предусмотрена только смертная казнь. Допустимость за- мены смертной казни телесными наказаниями («ропалы» — деревянные палки, утолщающиеся на одном конце) или изгнанием с военной службы объясняется не только декларируемой в параграфе филантропией, но и значительным сужением и смягчением состава преступления, сформули- рованного в Воинском законе, по сравнению с соответствующими норма- ми «Стратегикона» и «Тактики Льва».
12. Параграф аналогичен отрывкам VIII, 3-4 «Стратегикона» (Р. 38- 39) и VIII, 21-22 «Тактики Льва» (Col. 765 C-D). Текстуальные отличия отрывков незначительны.
Мы оставляем без перевода термины «тагма» и «мера», обозначаю- щие воинские подразделения различной величины. Численность этих под- разделений можно установить на основе данных «Тактики Льва» (заме- тим, кстати, что они не отличаются от данных «Стратегикона»). Так, мак- симальную численность пехотной тагмы Лев устанавливает в 256 чело- век (IV, 62), а промежуточных звеньев между тагмой и мерой не называ- ет. Конная тагма («банда») состоит в среднем из 300 кавалеристов, а край- ние пределы — 200-400 человек (IV, 41, 48). Тагмы объединяются в «ми- ры» (друнги, хилиархии), а последние — в меры (турмы). Максимальная численность миры определяется в 3 тыс. чел., а меры — в 6 тыс. (IV, 45).
Создается, однако, впечатление, что наименование подразделений в Воинском законе не имеет характер специфически военный. Так, термин «тагма» чаще всего употребляется в смысле подразделения вообще (§ 2, 4, 11). В §12 термины «тагма» и «мера» употребляются как соотноситель- ные понятия, обозначая более мелкое (тагма) или более крупное (мера) подразделение.
13. Параграф аналогичен отрывкам VIII, 5 «Стратегикона» (Р. 39) и VIII, 23 «Тактики Льва» (Col. 765 D). Несмотря на некоторые текстуаль- ные отличия, смысловое совпадение текстов полное.
Термин «банда», встречающийся в отрывке, имел два смысла. В од- ном из них слово употреблено в § II (см. об этом комментарий к § 12), где оно совпадает по значению с термином «тагма». Другое значение сло- ва «банда» — знамя, о котором в «Тактике» говорится неоднократно (IV, 65, 67; VI, 18-19; XII, 62, 83, 105, 109-112, 122: XIV, 74 и др.). Интере- сен отрывок XII, 63, рассказывающий об охране знамени в бою. Когда все знамена будут расположены в строю, из числа воинов, оказавшихся ря- дом, рекомендуется выделить по 15-20 человек для охраны знамени. Ви- димо, именно о таких воинах идет речь в рассматриваемом параграфе «Воинского закона».
Вопросам византийской военной атрибутики посвящена специальная ста- тья: Grosse R. Die Fahnen in romisch-byzantinischen Armee // BZ, 1923. 24.
14. Параграф аналогичен отрывкам VIII, 6 «Стратегикона» (Р. 39-40) 258 и VIII, 24 «Тактики Льва» (Col. 768 А); текстуальные различия незначи- тельны.
Термином «фоссат», который употребляется в «Воинском законе» неод- нократно, обозначается разновидность военного лагеря. Кроме этого в Воинском законе упоминаются еще две разновидности лагеря: (§8) и (§ 30). В «Тактике Льва» лагерь чаще всего именует- ся апликтом, причем в отрывке XI, 1 автор «Тактики» говорит о соотношении между фоссатом и апликтом. Способам устройства лагерей автор «Тактики» посвящает специальную (11-ю) главу и неоднократно возвра- щается к этим вопросам в других местах сочинения.
О различных типах лагерей см. специальные статьи: Grosse R. Das romisch-byzantinische Marschlager vom 4.-10. Jahrhunderts // BZ. 1913. 22; Куликовский Ю. Византийский лагерь конца Х века // ВВ. 1903. 10. Вып. 1-2.
Дифензоры — основная масса пехотных подразделений, стратиоты, которые в процессе сражения должны строго соблюдать строй и продви- гаться вперед только в своих подразделениях (см. о них: «Тактика Льва», IV, 21; XII, 27 и др.). Являясь костяком боевого построения, подразделе- ния дифензоров были своего рода подвижными опорными пунктами на поле боя и могли служить местом сосредоточения стратиотов из других подразделений, оказавшихся разбитыми в ходе сражения.
15. Параграф аналогичен отрывкам VIII, 7 «Стратегикона» (Р. 40) и VIII, 25 «Тактики Льва» (Col. 768 А). Совпадение текстов полное, за ис- ключением незначительной инверсии.
16-41. Начиная с параграфа 16 текст «Воинского закона» не имеет прямых аналогий с текстами «Стратегикона» и «Тактики Льва». Источни- ками этих параграфов служат тексты Кодекса, Дигест и Новелл (см. таб- лицу на с. 454 указанной статьи К. Э. Цахариэ фон Лингенталя). Тексты проверены нами по изданиям: Corpus Juris Civilis. Editio stereotypa tertia. Vol. 1-11. Berolini, 1882-1884; Corpus Juris Civilis. Ed. fratres Kriegelii. 16- Auflage. Bd. III. Leipzig, s. a.
